Показать меню
Лит-ра

Май с Луи Малем

Фрагмент из книги "Беседы с Луи Малем" о мае 1968-го и 1988-го, отмене Каннского фестиваля и о том, как ловить раков

11 мая 2019      
Май с Луи Малем
В независимом издательстве Rosebud, популярном у знатоков искусства, вышла в свет изумительная книга. В щепетильном переводе Сергея Козина французский кинорежиссер Луи Маль (1932-1995), автор двух, по крайней мере, шедевров "Зази в метро" (Zazie dans le métro) и "До свидания, дети" (Au revoir les enfants) рассказывает английскому критику Филипу Френчу истории о своем кино и о жизни, прожитой до, во время и после работы над фильмами. О страстном романе, смысл и интенсивность которого ясна из его слов: Трудно передать, какое опустошение накатывает, когда все заканчивается. Как будто умираешь каждый раз. Издание снабжено подробными комментариями, именным указателем и полной фильмографией Луи Маля, включая документальные фильмы, с синопсисом каждой картины.&n

Столетие Бориса Слуцкого. Пять стихотворений

Он был солдатом, он умер на моей земле, я его помню

7 мая 2019 Игорь Манцов
Столетие Бориса Слуцкого. Пять стихотворений
Пять лет, как Игорь Манцов написал этот небольшой текст, а поэту Борису Слуцкому сегодня 100 лет, и перечитать никогда не поздно. На репродукции — портрет Бориса Слуцкого работы изумительного художника Ирины Затуловской.                                           ***   Карл-Густав Юнг ввел в обиход понятие "синхронизм". Грубо говоря, это такое микрочудо — легкое совпадение, никого ни к чему не обязывающее, но говорящее о том, что где-то в потустороннем пространстве нас слышат, нам отзываются. Делай с этим, что хочешь.  7-го мая загорелся перечитать советского поэта Бориса Абрамовича Слуцкого: невероятно нравился мне в юности — чет

Владимир Набоков. 120 лет

О Набокове-поэте, межреберной невралгии и о том, что остаться в дураках ― высший страх читателя, особенно русского

22 апреля 2019 Александра Пушкарь
Владимир Набоков. 120 лет
  О, нет, то не ребра ― эта боль, этот ад ― это русские струны в старой лире болят! Владимир Набоков. Neurаlgia intercostalis.   Вонла Почему-то мне долго казалось, что Владимир Владимирович пишет неважные стихи. Что он прежде прозаик, а потом поэт. Меня это очень расстраивало ― его прозу я чрезвычайно ценю. Расстраивало настолько, что я даже испытывала неловкость за банальность и даже корявость иных рифм. Так делается неудобно, когда кто-то хороший зарапортовался или напился в компании и делает не то. Neurаlgia прекрасна. В этих четырех строчках Владимир Владимирович весь. Тут и игра, и боль, и предельная конкретность образа. Слова стали буквально плотью. Лира ― не музыкальный инструмент, а кость поэта! И какой звучный, почти осязаемый на слух сонорны

Космос в картинках и разговорах

Праздничное о звездах Снусмумрика, Пончика, Сирано и остальных

12 апреля 2019 Тихон Пашков
Космос в картинках и разговорах
    Снусмумрик оживился. — Звезды! — воскликнул он. — Тогда вы непременно должны взять меня с собой! Ничего так не люблю, как звезды. Перед сном я всегда смотрю на звезды и гадаю, кто там живет и как до них добраться. Небо кажется таким дружелюбным, когда в нем полно маленьких глазок. Туве Янссон. Муми-тролль и комета. Рисунки автора, 1946       — Толя, — сказал  отец, — нельзя  так!  Ну хочешь, я посажу тебя в звездолет, который завтра в семь пятнадцать летит на Луну? — Не хочу я на Луну!  Десять  раз был там!  Каждый камень и цирк знаю наизусть! Скоро там детские сады открывать будут и придумают скафандры для грудных... Там даже наш Жора

Шукшин. Люди поля: о силе рассказа как такового

Напутствие экранизирующим Шукшина

1 апреля 2019 Виктор Филимонов
Шукшин. Люди поля: о силе рассказа как такового
В завершение шукшинского цикла историка литературы и кино Виктора Петровича Филимонова публикуем новую главу его книги "Люди поля", посвященной переводу прозы Шукшина на киноязык и тем авторам, кто вступает с ним и с его героем в диалог или спор, оказываются в пространстве "между" – между реализмом и условностью, между полюсами "Бог есть" и "Бога нет".  Ранее: I. Шукшин. Люди поля II. Шукшин. Люди поля: в пространстве "между" III. Люди поля: Шукшин и Феллини  IV. Шукшин. Люди поля: как устроен фильм "Ваш сын и брат" V. Шукшин. Люди поля: как устроен фильм "Живет такой парень" VI. Шукшин. Люди поля: истина опасных поступков

Кино, счастье и Аньес в стихах Андрея Плахова

Посвящение Аньес Варда (1928 - 2019)

29 марта 2019 Вероника Бруни
Кино, счастье и Аньес в стихах Андрея Плахова
Только что в Берлине мы смотрели ее новый фильм "Варда глазами Аньес". Ей было 90, ее давно называли "бабушкой французской новой волны", и она поддерживала этот пестрый забавный образ маленькой неунывающей старушки в своих фильмах и на выставках современного искусства, куда ее охотно приглашали кураторы много младше нее. В сущности, она сама была и новой, и вечной волной, все той же набегающей, никогда не надоедающей, всегда об одном и неповторимо. На старой юношеской фотографии, вошедшей в фильм "Пляжи", она летит в прыжке. Свой первый фильм "Клео от 5 до 7" Варда сняла в 1962 году. Дружила с Аленом Рене. В Годаре ей нравились его красивые глаза. В сакраментальном мае 1968 года ее не было в Париже. На другом берегу Атлантики она снимала Черных Па

Бавильский. Венецианский дневник. Приступ Веронезе

К дню Венеции фрагмент из книги, исполненный "венценосной венецианскости"

25 марта 2019
Бавильский. Венецианский дневник. Приступ Веронезе
Сегодня, 25 марта, – день Венеции, основанной 1598 лет назад. Немногим повезло узнать этот город столь же досконально, сколь трепетно и преданно они его любят. Немногие так вошли в этот город и причастны к нему, как писатель и художественный критик Дмитрий Бавильский, автор этой книги, плывущей на двух китах: "Разбитое зеркало. Венецианская повесть в 82 главах и 15 примечаниях, выполняющая роль предисловия" и "Запретный город. Венецианский дневник эпохи твиттера", среди твитов есть такой: Пн, 17:04. Иосиф Бродский хочет добавить вас в друзья… Бавильский, наконец, придумаший свою Серениссиму (так величают Венецию – "сиятельная", "светлейшая") и тем самым вписавший себя в плотный венецианский текст, пишет о восприя

Чумаки, чухонь, Чугуев. Илья Репин о себе

Из детских и юношеских воспоминаний художника

20 марта 2019 Вероника Бруни
Чумаки, чухонь, Чугуев. Илья Репин о себе
Не сохранилось отзывов Льва Толстого о текстах Ильи Репина, состоявшего в близкой дружбе и интенсивной переписке с Толстым, автора галереи его портретов. Зато Корней Чуковский отдал должное недюжинной литературной одаренности Ильи Ефимовича:  Всякий, кто примется читать книгу Репина, с первых же страниц убедится, что у этого мастера живописи был незаурядный литературный талант, главным образом талант беллетриста, превосходно владеющего образной повествовательной формой. В автобиографических заметках "Далекое близкое", во "Впечатлениях детства", впервые опубликованных в 1908 году в журнале "Нива" и ставших основой этой книги, Репин ярко и зримо рассказывает о родном Чугуеве, что на Харьковщине, о ловких кентаврах калмыках, гурманах чум

Кто разрушил Рим?

Фрагмент из новой книги Аркадия Ипполитова "Просто Рим. Образы Италии XXI"

12 декабря 2018
Кто разрушил Рим?
С любезного разрешения издательства "Азбука-Аттикус" мы публикуем фрагмент новой книги искусствоведа Аркадия Ипполитова из цикла "Образы Италии XXI". В 1906 году в Румянцевский музей пришел работать Павел Муратов. Он был хранителем отдела изящных искусств и классических древностей. В 1911-1912 годах вышли два первых тома его труда "Образы Италии", третий том был выпущен в 1924 году. В 1978 году в Эрмитаж пришел работать Аркадий Ипполитов. Сейчас он старший научный сотрудник отдела западноевропейского изобразительного искусства, хранитель итальянской гравюры. Через сто лет после публикации первых томов "Образов Италии" Муратова, увидела свет первая книга Ипполитова из серии "Образы Италии XXI" – "Особенно Ломбардия"

Николай Носов, писатель без бормотографа. 110 лет

Об авторе "Незнайки", знавшем девушек, крепких, как огурцы, и о пирогах с иносказаниями

23 ноября 2018 Лидия Маслова
Николай Носов, писатель без бормотографа. 110 лет
Почему-то в детстве писатель Николай Николаевич Носов ускользнул у меня, если так можно выразиться, из-под носа, хотя в том возрасте, в котором с ним принято встречаться, я уже была практически как один из его персонажей – Листик – из тех книгоглотателей, которые могут читать книги в любых условиях: и дома, и на улице, и за завтраком, и за обедом, при свете и в темноте, и сидя, и лёжа, и стоя, и даже на ходу. Заметим в скобках, что из-за этой привычки Листик был вынужден некоторое время прослужить ослом в цирке, но думается, меньше всего Носов хотел таким образом намекнуть на опасность излишнего чтения, тем более, что метаморфоза Листика завершилась волшебно благополучным образом.) — Не могу с вами согласиться, — вежливо сказал Листик. — О